Данная статья подготовлена при сотрудничестве с историко-географическим обществом «Дзурдзуки» и создана по материалам книги «Ингушский национальный орнамент».

Войлочные ковры Ингушетии

Из всех кустарных промыслов в Ингушетии особое место занимал шерстяной промысел. Во многом это было связано с тем, что в горных участках удобнее было разводить мелкий рогатый скот – основной источник шерсти.

Войлочные ковры ручной работы почти не реагируют на воздействие сырости и сухого воздуха. Эти полезные свойства ковров и их декоративные качества сделали их необходимыми предметами быта многих народов. Войлочные ковры ещё в XIX веке привлекли внимание путешественников и исследователей быта жителей Кавказа. О. В. Маргграф писал, что кавказские войлоки «красятся цветами сплошь или узорами, или же разноцветные куски войлока вырезаются в причудливые формы и сшиваются узорами. Отделка таких ковров требует большого искусства и вкуса».

Характеризуя быт народов Северного Кавказа, учёный-кавказовед В. П. Кобычев в своей статье «Города, селения, жилище» пишет, что обстановка и внутреннее убранство жилищ горцев были незатейливыми, а местоположение каждой вещи было строго установленным и закреплялось предрассудками. На самом почётном месте стоял диван с высокими спинками, который покрывался «ковром, циновкой или войлоком, в зависимости от достатка».

Женщины, расчёсывающие шерсть на гребне. Горная Ингушетия 1920-е годы. Госархив РИ

В некоторых ингушских сёлах ковры-истинги * (* - здесь и далее смотри раздел "Классификация и терминология" в конце статьи), хийтта-ферташ* изготавливались не только для своих нужд, но и для продажи. Признанными центрами по изготовлению войлочных ковров в Ингушетии во второй половине XIX века – начале XX века были плоскостные селения Барсуки, Плиево, Альтиево, Гамурзиево и горное селение Гоуст.

Валяние войлока. КБР. Начало 20 века

В Ингушетии техника изготовления войлочных ковров была схожа с техникой изготовления ковров в других регионов Кавказа. Войлок с давних времён известен на Кавказе своими целебными свойствами, он использовался в быту и одежде, им утепляли жилища. Прежде всего, необходимо было иметь собственное овцеводческое хозяйство, что подтверждается сведениями Е. И. Крупнова: «Очевидно, в древности господствовали те местные мелкие породы овец и горских коз, какие под названием аборигенных, до последнего времени сохранились у тушин (тушинская овца), у вайнахских народов (чеченцев и ингушей) и в горном Дагестане». Здесь речь идёт о горской малорослой породе овец с длинной шерстью. Длинная шерсть лучше сцепляется и способствует прочности войлока.

Валяние истинга. Художник Екатерина Мельникова

Роль женщины

Изготовление войлочных ковров было кропотливым и трудоёмким процессом, и занимались им исключительно женщины.

Каждая девушка училась этому мастерству с ранней юности. Чаще всего она готовила войлочные ковры себе в приданное, в качестве ценных подарков будущему свёкру или другим родственникам мужа. Истинги в основном применяли для украшения гостевого помещения. Более простые в исполнении ковры без орнамента использовались в качестве покрывал на топчанах. Орнамент у каждой мастерицы или в каждой семье был свой, эксклюзивный, он непременно нёс в себе символическую нагрузку и передавался от матери дочери в виде лекал из кожи (некоторые семьи сохранили эти лекала до сегодняшнего времени).

Девушки прошивают белый кант по контуру рисунка. Художник Эльдиев Руслан

По словам нашего респондента, 93-летней Ханиевой Боби, часто, когда шерсти было много, прочёсывание и прядение носило коллективный характер, устраивались «белхий» (добровольные общественные работы), собирались девушки и женщины (раздельно). Самая активная и деятельная из них брала на себя функцию организатора, распределяла между женщинами поровну шерсть и задавала шутливый и игровой тон всей работе. В народе бытует пословица о такой трудоёмкой работе: «Цхъаннен – валар да, шиннен-болх ба, кхъаннен – ловзар да!», которая приблизительно переводится так: «Для одного человека такая работа смерти подобна, для двоих она является нелегким трудом, для троих – развлечением».

Когда «белхи» близились к завершению к девушкам часто приходили парни и устраивали танцы «ловзар». При этом одна из девушек играла традиционные мелодии на гармонике, молодые люди шутили, задавали друг другу загадки на смекалку, очень часто не имеющие разгадки. Все эти нехитрые приёмы облегчали любую тяжёлую работу.

Девушка за работой. Гвилети. Начало 20 века. Архив Б. Д. Газикова

Для изготовления качественного войлока требовалось взаимопонимание между мастерицами, необходимо было делать его с любовью, и даже беречь от сглаза, - отмечает Шавлаева Т. М.

Техника войлочного ковра

Стригли овец весной и осенью, но для войлочных изделий больше подходила осенняя стрижка. Состриженная шерсть женщинами промывалась на берегу реки, сушилась, прочёсывалась. Потом начиналось валяние войлока, крашение.

Валяние войлока начиналось с того, что шерсть равномерно укладывали в три слоя на ткань и также равномерно трамбовали гладкой палкой, уплотняя слои, брызгали горячей сывороткой для лучшего сцепления. Скатывали в рулон и клали рулон на ночь в тёплое место. Далее начиналось катание в несколько циклов, стирали в искусственно сделанной протоке с водой, заворачивали в рулон и сушили несколько дней. Ковёр разворачивали во влажном состоянии и досушивали его. Таким образом изготавливали несколько войлоков, которые красили в разные цвета. Кавказовед И. П. Щеблыкин отмечает, что излюбленными тонами ингушских войлочных ковров являются «ярко-жёлтые, оранжевые, красные, ярко-зелёные и некоторые другие». Красный цвет и его оттенки были наиболее распространены не только как основной цвет войлочных ковров, но и, как видно по этнографическим данным, в одежде, головных уборах. Возможно это в себе несло магический смысл, так как красный цвет в народе считался оберегающим от дурного глаза. Магические свойства красному цвету придавали и другие народы Северного Кавказа, например, считалось, что красный цвет спасает от оспы и кори.

Следующий этап – это крашение. Окрашивали войлочные полотна целиком, в разные цвета, используя стойкие краски, изготовленные из местных растений. Например, для получения чёрной краски использовали растения кермек, марикацию лисохвостовидную, крушину ломкую, кору ольхи чёрной и крушины обыкновенной, а также бересту берёзы; жёлтую краску для шерсти добывали из скумпии, листьев клёна красивого, стеблей и корней барбириса, кора крушины обыкновенной и ивы, листья крапивы и скумпии содержат коричневую краску; цветки чоречавки и красавки кавказской, ягоды черники шли на изготовление синей краски; из ягод черники добывали красивого оттенка фиолетовую краску; из травы пиона узколистного, ягод черники – зелёную краску; кора крушины обыкновенной, корни щавеля, ягоды черники содержат красную краску. Окрашивались ковры также крапивой и орешками бука. С появлением на Кавказе анилиновых красок, окрашивание ковров облегчилось, но, несмотря на то, что цветовая гамма этих красок гораздо разнообразнее и ярче, ингушские мастерицы продолжали придерживаться традиционных расцветок при окрашивании своих изделий. И это понятно, так как устойчивость к выцветанию могли обеспечить только краски растительного происхождения.

Однако изготовление красок из растений было под силу не каждому. Практически в каждом селе был человек, который в течение всего года специально собирал корневища, стебли, листья и плоды растений и изготавливал из них краски. За определённую плату он красил шерстяные и тканевые изделия. Старейшина из села Гоуст горной Ингушетии Мухарбек Ахильгов вспоминает одну женщину-ингушку, жившую в Ангуште (ныне село Тарское), которая красила войлочные ковры ещё в первой трети XX века: «У неё получались очень красивые цвета, но секрета она никому не раскрывала».

В селе Мочхи-Юрт (ныне село Базоркино) жил Шахмурзиев Муси Татархович, который профессионально занимался окрашиванием войлочных изделий. У искусных красильщиков получались яркие красочные, вместе с тем очень мягкие цвета: белый (кIай), чёрный (Iаьржа), синий (сийна), зелёный (баьццара), коричневый (мора), жёлтый (IажагIа), оранжевый (моажа), серый, пятнистый, смешанный, ч/б (сира), пепельный серый, мышиный цвет (Iовкъара беса), красный (цIе), фиолетовый (шаькъа-босс), голубой (сигал беса), бежевый (шурий беса), серебристый (дотув беса), золотистый (дошув беса).

Одинаковые формы орнаментов вырезают на разноцветных полотнах и переставляют местами
Таким образом, получается три одинаковых по содержанию, но разных по цветовой гамме рисунка

Орнаменты вырезались с помощью лекал из телячьей кожи, которые переходили из поколения в поколение. Этим, а также глубокой семантической составляющей орнаментальных мотивов объясняется их сохранность в ингушских войлочных коврах в архаичном виде.

После заверения процесса замачивания все отдельные части коврового ансамбля сушились в тени. «После того, как все части высохнут, их подгоняют и сшивают », - пишет И. П. Щеблыкин. «Каждая отдельная часть рисунка оконтуривается белым шерстяным кантом».

Каждый элемент орнамента выделялся чётким контуром, края украшали бахромой или обшивали по периметру тканью.

Фотография Акиева Х. А. Госархтв РИ

Значение орнамента войлочных ковров

В. И. Ивановская характеризует ингушский орнамент как симметричный, приверженный растительной тематике, считает, что ему свойственны «размеренность и широта ритма».

Л. В. Фокина отмечает, что в более позднем виде ингушских войлочных ковров «все отчетливее проявляются черты более конкретного мышления: в зооморфный, роговидный или условно-растительный орнамент, вводятся собственно изобразительные элементы – фигурки оленей, лошадей».

Орнамент ингушского войлочного ковра. 1861 год
Орнамент ингушского войлочного ковра. 1863 год

В. А. Татаев и Н. Ш. Шабаньянц отмечают, что композиции ковров состоят из «стилизованного орнамента, символического изображение солнца, звёзд, полумесяцев, оленьих рогов, кругов, полных и прерывистых, прямоугольников, ромбиков, завитков и других мотивов, гармонично объединённых между собой и составляющих целостный художественный образ». Ингушским коврам свойственна «лаконичность изобразительных средств, чеканность и строгость ритма, контурность условных изображений, большая насыщенность и декоративность».

Изображение стилизованных животных – наиболее часто встречающийся элемент в ингушских войлые очных коврах. Например, оленьи рога являлись наиболее часто используемым мотивом у ингушских мастериц. Он был распространен на всей территории Северного Кавказа. Образ оленя имел большое значение в культовых представлениях ингушей.

Орнамент ингушского войлочного ковра. 18 век

Растительный орнамент на ингушских коврах чаще всего представлен в виде центральных композиций с тюльпановидными цветами, изящными бутонами, завитками и отростками, которые, соединяясь с цветами, напоминают вьюн; очень часто встречаются листья клевера.

Многие астральные, антропоморфные изобразительные элементы (змеи, волнообразные и зигзагообразные формы), составляющие основу ингушской орнаментики, находят свои истоки в домусульманские времена.

Солярная символика часто встречается в орнаменте ингушских войлочных ковров, чаще всего располагаясь в центре ковра. Магический смысл придавался изображениям солнца, треугольники, волны. Значение этих сакральных символов в ингушской культуре и орнаменте ковров требует детального изучения и анализа. О подобных рисунках В. И. Марковин писал «Возможно, некоторые из них выражали какую-то законченную мысль, то есть являлись пиктограммами». Он же высказал предположение, что «все эти рисунки и петроглифы должны были помогать горцам в их нелегкой повседневной жизни», считал их своеобразными «молениями, просьбами, оберегами».

С принятием ингушами ислама в орнаменте войлочных ковров у ингушей получили распространение такие мотивы, как розетки – звёзды, полумесяц, мотивы лотоса или тюльпановидного цветника.

Песня Пятимат

В ингушском фольклоре сохранилась песня «Илли о том, как построили башню», в которой рассказывается, как ингушская женщина Пятимат придумала затейливые узоры для своего ковра, вдохновившись красотой «горных лугов», небесным светилом-луной и её «подругами-звёздами»:

«… После этого начали пир, на лугу расстелив кошму,

Кошму, сделанную Пятимат и её шестью дочерями…

Много не спала ночей Пятимат, лежала, закрыв глаза,

И проплывала в незыблемой синеве её молодая звезда,

Выше всех восходила на небосвод её луна.

Окруженная бесчисленным хороводом маленьких подруг-звёзд,

Много дней старая Пятимат бродила по горным лугам,

Собирая цветы и травы, необходимо нужные ей!

И вот наступил долгожданный день, весь заполненный солнцем:

Трижды постлав кошму на кошму и ещё кошму, Пятимат

Сухой, как лапа орла, рукой начертила снившийся ей узор …

Нож пошёл по кошме, хрустя, как плуг по горному полю, -

Сон сделался явью и зацветал пышнокрылым ковром долины …

Дальше и дальше резала Пятимат, шепча свои сны и грёзы,

И все шесть её дочерей кивали в такт головами …

Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,

И старая Пятимат говорила им о молодости своей …

И когда на тринадцатый день сшита была кошма,

Опустилась на глаза Пятимат густая, как полночь, мгла …

Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,

Чтоб обвести узор белой порошей контура!

Восемь юношей развернули кошму, сделанную старой Пятимат:

Вот юности её звезда раскинула пять золотых лучей,

И сама Пятимат молодой луной плавно плывёт над ней,

Плывёт молодая луна – Пятимат, и рядом плывут шесть звёзд,

Шесть звёзд её дочерей плывут, сверкая огнями глаз,

И вокруг их венок из Худ-Худерешь и дорога из звёзд легла,

А дальше – цветы, оленьи рога, и зелень горных долин,

И всё это обнял горный закат горячей алой каймой …

Сто тридцать джигитов сели вокруг, по самой кайме, как раз.

И смотрели на молодость двести шестьдесят глаз!».

…………………………………………………………….

*Классификация и терминология

Войлочные ковры делятся на истинги, ферташ и хийтта-ферташ.

Истинги – это цельные войлочные ковры с нашивным узором из различной тесьмы или кожи. Истинги применялись для того, чтобы застелить кровать, на топчанах, сундуках и т.д. Этимология этого слова остаётся невыясненной и не совсем понятно, почему узорчатые войлоки так назывались. Вполне вероятно, что это как-то связано со словом «истий» - замужние женщины, которые, к слову, и занимались в основном валянием войлока.

Ферташ – это просто крашеный войлок без узоров, как правило, его использовали на топчанах, телегах, застилали им полы и подстилали их под постель. Они были очень прочные и стойкие. Обычно ферта был толще, чем истинг.

Хийтта ферташ – это войлочные ковры из комбинированных кусков в виде орнамента, сшитых в одно единое полотно, декорированное белой тесьмой по краям орнаментальных мотивов. Такие ковры были не пригодны для постоянного использования, а применялись в качестве украшения стен.

В ингушском языке сохранилось не одно название войлока:

Другие термины:

«Дзурдзуки» и создана по материалам книги «Ингушский национальный орнамент».

Войлочные ковры Ингушетии

Из всех кустарных промыслов в Ингушетии особое место занимал шерстяной промысел. Во многом это было связано с тем, что в горных участках удобнее было разводить мелкий рогатый скот – основной источник шерсти.

Войлочные ковры ручной работы почти не реагируют на воздействие сырости и сухого воздуха. Эти полезные свойства ковров и их декоративные качества сделали их необходимыми предметами быта многих народов. Войлочные ковры ещё в XIX веке привлекли внимание путешественников и исследователей быта жителей Кавказа. О. В. Маргграф писал, что кавказские войлоки «красятся цветами сплошь или узорами, или же разноцветные куски войлока вырезаются в причудливые формы и сшиваются узорами. Отделка таких ковров требует большого искусства и вкуса».

Характеризуя быт народов Северного Кавказа, учёный-кавказовед В. П. Кобычев в своей статье «Города, селения, жилище» пишет, что обстановка и внутреннее убранство жилищ горцев были незатейливыми, а местоположение каждой вещи было строго установленным и закреплялось предрассудками. На самом почётном месте стоял диван с высокими спинками, который покрывался «ковром, циновкой или войлоком, в зависимости от достатка».

Женщины, расчёсывающие шерсть на гребне. Горная Ингушетия 1920-е годы. Госархив РИ

В некоторых ингушских сёлах ковры-истинги * (* - здесь и далее смотри раздел "Классификация и терминология" в конце статьи), хийтта-ферташ* изготавливались не только для своих нужд, но и для продажи. Признанными центрами по изготовлению войлочных ковров в Ингушетии во второй половине XIX века – начале XX века были плоскостные селения Барсуки, Плиево, Альтиево, Гамурзиево и горное селение Гоуст.

Валяние войлока. КБР. Начало 20 века

В Ингушетии техника изготовления войлочных ковров была схожа с техникой изготовления ковров в других регионов Кавказа. Войлок с давних времён известен на Кавказе своими целебными свойствами, он использовался в быту и одежде, им утепляли жилища. Прежде всего, необходимо было иметь собственное овцеводческое хозяйство, что подтверждается сведениями Е. И. Крупнова: «Очевидно, в древности господствовали те местные мелкие породы овец и горских коз, какие под названием аборигенных, до последнего времени сохранились у тушин (тушинская овца), у вайнахских народов (чеченцев и ингушей) и в горном Дагестане». Здесь речь идёт о горской малорослой породе овец с длинной шерстью. Длинная шерсть лучше сцепляется и способствует прочности войлока.

Валяние истинга. Художник Екатерина Мельникова

Роль женщины

Изготовление войлочных ковров было кропотливым и трудоёмким процессом, и занимались им исключительно женщины.

Каждая девушка училась этому мастерству с ранней юности. Чаще всего она готовила войлочные ковры себе в приданное, в качестве ценных подарков будущему свёкру или другим родственникам мужа. Истинги в основном применяли для украшения гостевого помещения. Более простые в исполнении ковры без орнамента использовались в качестве покрывал на топчанах. Орнамент у каждой мастерицы или в каждой семье был свой, эксклюзивный, он непременно нёс в себе символическую нагрузку и передавался от матери дочери в виде лекал из кожи (некоторые семьи сохранили эти лекала до сегодняшнего времени).

Девушки прошивают белый кант по контуру рисунка. Художник Эльдиев Руслан

По словам нашего респондента, 93-летней Ханиевой Боби, часто, когда шерсти было много, прочёсывание и прядение носило коллективный характер, устраивались «белхий» (добровольные общественные работы), собирались девушки и женщины (раздельно). Самая активная и деятельная из них брала на себя функцию организатора, распределяла между женщинами поровну шерсть и задавала шутливый и игровой тон всей работе. В народе бытует пословица о такой трудоёмкой работе: «Цхъаннен – валар да, шиннен-болх ба, кхъаннен – ловзар да!», которая приблизительно переводится так: «Для одного человека такая работа смерти подобна, для двоих она является нелегким трудом, для троих – развлечением».

Когда «белхи» близились к завершению к девушкам часто приходили парни и устраивали танцы «ловзар». При этом одна из девушек играла традиционные мелодии на гармонике, молодые люди шутили, задавали друг другу загадки на смекалку, очень часто не имеющие разгадки. Все эти нехитрые приёмы облегчали любую тяжёлую работу.

Девушка за работой. Гвилети. Начало 20 века. Архив Б. Д. Газикова

Для изготовления качественного войлока требовалось взаимопонимание между мастерицами, необходимо было делать его с любовью, и даже беречь от сглаза, - отмечает Шавлаева Т. М.

Техника войлочного ковра

Стригли овец весной и осенью, но для войлочных изделий больше подходила осенняя стрижка. Состриженная шерсть женщинами промывалась на берегу реки, сушилась, прочёсывалась. Потом начиналось валяние войлока, крашение.

Валяние войлока начиналось с того, что шерсть равномерно укладывали в три слоя на ткань и также равномерно трамбовали гладкой палкой, уплотняя слои, брызгали горячей сывороткой для лучшего сцепления. Скатывали в рулон и клали рулон на ночь в тёплое место. Далее начиналось катание в несколько циклов, стирали в искусственно сделанной протоке с водой, заворачивали в рулон и сушили несколько дней. Ковёр разворачивали во влажном состоянии и досушивали его. Таким образом изготавливали несколько войлоков, которые красили в разные цвета. Кавказовед И. П. Щеблыкин отмечает, что излюбленными тонами ингушских войлочных ковров являются «ярко-жёлтые, оранжевые, красные, ярко-зелёные и некоторые другие». Красный цвет и его оттенки были наиболее распространены не только как основной цвет войлочных ковров, но и, как видно по этнографическим данным, в одежде, головных уборах. Возможно это в себе несло магический смысл, так как красный цвет в народе считался оберегающим от дурного глаза. Магические свойства красному цвету придавали и другие народы Северного Кавказа, например, считалось, что красный цвет спасает от оспы и кори.

Следующий этап – это крашение. Окрашивали войлочные полотна целиком, в разные цвета, используя стойкие краски, изготовленные из местных растений. Например, для получения чёрной краски использовали растения кермек, марикацию лисохвостовидную, крушину ломкую, кору ольхи чёрной и крушины обыкновенной, а также бересту берёзы; жёлтую краску для шерсти добывали из скумпии, листьев клёна красивого, стеблей и корней барбириса, кора крушины обыкновенной и ивы, листья крапивы и скумпии содержат коричневую краску; цветки чоречавки и красавки кавказской, ягоды черники шли на изготовление синей краски; из ягод черники добывали красивого оттенка фиолетовую краску; из травы пиона узколистного, ягод черники – зелёную краску; кора крушины обыкновенной, корни щавеля, ягоды черники содержат красную краску. Окрашивались ковры также крапивой и орешками бука. С появлением на Кавказе анилиновых красок, окрашивание ковров облегчилось, но, несмотря на то, что цветовая гамма этих красок гораздо разнообразнее и ярче, ингушские мастерицы продолжали придерживаться традиционных расцветок при окрашивании своих изделий. И это понятно, так как устойчивость к выцветанию могли обеспечить только краски растительного происхождения.

Однако изготовление красок из растений было под силу не каждому. Практически в каждом селе был человек, который в течение всего года специально собирал корневища, стебли, листья и плоды растений и изготавливал из них краски. За определённую плату он красил шерстяные и тканевые изделия. Старейшина из села Гоуст горной Ингушетии Мухарбек Ахильгов вспоминает одну женщину-ингушку, жившую в Ангуште (ныне село Тарское), которая красила войлочные ковры ещё в первой трети XX века: «У неё получались очень красивые цвета, но секрета она никому не раскрывала».

В селе Мочхи-Юрт (ныне село Базоркино) жил Шахмурзиев Муси Татархович, который профессионально занимался окрашиванием войлочных изделий. У искусных красильщиков получались яркие красочные, вместе с тем очень мягкие цвета: белый (кIай), чёрный (Iаьржа), синий (сийна), зелёный (баьццара), коричневый (мора), жёлтый (IажагIа), оранжевый (моажа), серый, пятнистый, смешанный, ч/б (сира), пепельный серый, мышиный цвет (Iовкъара беса), красный (цIе), фиолетовый (шаькъа-босс), голубой (сигал беса), бежевый (шурий беса), серебристый (дотув беса), золотистый (дошув беса).

Одинаковые формы орнаментов вырезают на разноцветных полотнах и переставляют местами
Таким образом, получается три одинаковых по содержанию, но разных по цветовой гамме рисунка

Орнаменты вырезались с помощью лекал из телячьей кожи, которые переходили из поколения в поколение. Этим, а также глубокой семантической составляющей орнаментальных мотивов объясняется их сохранность в ингушских войлочных коврах в архаичном виде.

После заверения процесса замачивания все отдельные части коврового ансамбля сушились в тени. «После того, как все части высохнут, их подгоняют и сшивают », - пишет И. П. Щеблыкин. «Каждая отдельная часть рисунка оконтуривается белым шерстяным кантом».

Каждый элемент орнамента выделялся чётким контуром, края украшали бахромой или обшивали по периметру тканью.

Фотография Акиева Х. А. Госархтв РИ

Значение орнамента войлочных ковров

В. И. Ивановская характеризует ингушский орнамент как симметричный, приверженный растительной тематике, считает, что ему свойственны «размеренность и широта ритма».

Л. В. Фокина отмечает, что в более позднем виде ингушских войлочных ковров «все отчетливее проявляются черты более конкретного мышления: в зооморфный, роговидный или условно-растительный орнамент, вводятся собственно изобразительные элементы – фигурки оленей, лошадей».

Орнамент ингушского войлочного ковра. 1861 год
Орнамент ингушского войлочного ковра. 1863 год

В. А. Татаев и Н. Ш. Шабаньянц отмечают, что композиции ковров состоят из «стилизованного орнамента, символического изображение солнца, звёзд, полумесяцев, оленьих рогов, кругов, полных и прерывистых, прямоугольников, ромбиков, завитков и других мотивов, гармонично объединённых между собой и составляющих целостный художественный образ». Ингушским коврам свойственна «лаконичность изобразительных средств, чеканность и строгость ритма, контурность условных изображений, большая насыщенность и декоративность».

Изображение стилизованных животных – наиболее часто встречающийся элемент в ингушских войлые очных коврах. Например, оленьи рога являлись наиболее часто используемым мотивом у ингушских мастериц. Он был распространен на всей территории Северного Кавказа. Образ оленя имел большое значение в культовых представлениях ингушей.

Орнамент ингушского войлочного ковра. 18 век

Растительный орнамент на ингушских коврах чаще всего представлен в виде центральных композиций с тюльпановидными цветами, изящными бутонами, завитками и отростками, которые, соединяясь с цветами, напоминают вьюн; очень часто встречаются листья клевера.

Многие астральные, антропоморфные изобразительные элементы (змеи, волнообразные и зигзагообразные формы), составляющие основу ингушской орнаментики, находят свои истоки в домусульманские времена.

Солярная символика часто встречается в орнаменте ингушских войлочных ковров, чаще всего располагаясь в центре ковра. Магический смысл придавался изображениям солнца, треугольники, волны. Значение этих сакральных символов в ингушской культуре и орнаменте ковров требует детального изучения и анализа. О подобных рисунках В. И. Марковин писал «Возможно, некоторые из них выражали какую-то законченную мысль, то есть являлись пиктограммами». Он же высказал предположение, что «все эти рисунки и петроглифы должны были помогать горцам в их нелегкой повседневной жизни», считал их своеобразными «молениями, просьбами, оберегами».

С принятием ингушами ислама в орнаменте войлочных ковров у ингушей получили распространение такие мотивы, как розетки – звёзды, полумесяц, мотивы лотоса или тюльпановидного цветника.

Песня Пятимат

В ингушском фольклоре сохранилась песня «Илли о том, как построили башню», в которой рассказывается, как ингушская женщина Пятимат придумала затейливые узоры для своего ковра, вдохновившись красотой «горных лугов», небесным светилом-луной и её «подругами-звёздами»:

«… После этого начали пир, на лугу расстелив кошму,

Кошму, сделанную Пятимат и её шестью дочерями…

Много не спала ночей Пятимат, лежала, закрыв глаза,

И проплывала в незыблемой синеве её молодая звезда,

Выше всех восходила на небосвод её луна.

Окруженная бесчисленным хороводом маленьких подруг-звёзд,

Много дней старая Пятимат бродила по горным лугам,

Собирая цветы и травы, необходимо нужные ей!

И вот наступил долгожданный день, весь заполненный солнцем:

Трижды постлав кошму на кошму и ещё кошму, Пятимат

Сухой, как лапа орла, рукой начертила снившийся ей узор …

Нож пошёл по кошме, хрустя, как плуг по горному полю, -

Сон сделался явью и зацветал пышнокрылым ковром долины …

Дальше и дальше резала Пятимат, шепча свои сны и грёзы,

И все шесть её дочерей кивали в такт головами …

Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,

И старая Пятимат говорила им о молодости своей …

И когда на тринадцатый день сшита была кошма,

Опустилась на глаза Пятимат густая, как полночь, мгла …

Шесть девушек, иглы взяв, шили двенадцать дней,

Чтоб обвести узор белой порошей контура!

Восемь юношей развернули кошму, сделанную старой Пятимат:

Вот юности её звезда раскинула пять золотых лучей,

И сама Пятимат молодой луной плавно плывёт над ней,

Плывёт молодая луна – Пятимат, и рядом плывут шесть звёзд,

Шесть звёзд её дочерей плывут, сверкая огнями глаз,

И вокруг их венок из Худ-Худерешь и дорога из звёзд легла,

А дальше – цветы, оленьи рога, и зелень горных долин,

И всё это обнял горный закат горячей алой каймой …

Сто тридцать джигитов сели вокруг, по самой кайме, как раз.

И смотрели на молодость двести шестьдесят глаз!».

…………………………………………………………….

*Классификация и терминология

Войлочные ковры делятся на истинги, ферташ и хийтта-ферташ.

Истинги – это цельные войлочные ковры с нашивным узором из различной тесьмы или кожи. Истинги применялись для того, чтобы застелить кровать, на топчанах, сундуках и т.д. Этимология этого слова остаётся невыясненной и не совсем понятно, почему узорчатые войлоки так назывались. Вполне вероятно, что это как-то связано со словом «истий» - замужние женщины, которые, к слову, и занимались в основном валянием войлока.

Ферташ – это просто крашеный войлок без узоров, как правило, его использовали на топчанах, телегах, застилали им полы и подстилали их под постель. Они были очень прочные и стойкие. Обычно ферта был толще, чем истинг.

Хийтта ферташ – это войлочные ковры из комбинированных кусков в виде орнамента, сшитых в одно единое полотно, декорированное белой тесьмой по краям орнаментальных мотивов. Такие ковры были не пригодны для постоянного использования, а применялись в качестве украшения стен.

В ингушском языке сохранилось не одно название войлока:

Другие термины:

">
Free monthly vector ornaments in your mailbox! Subscribe and use ornaments for all your creative needs for free!                 Free monthly vector ornaments in your mailbox! Subscribe and use ornaments for all your creative needs for free!                 Free monthly vector ornaments in your mailbox! Subscribe and use ornaments for all your creative needs for free!                 
Read
View
4 min read

The article is created in cooperation with historical-geographical society “Dzurdzuki” and is based on the materials from the book “Ingush National Ornament.”

FELT CARPETS OF INGUSHETIA

Among all the domestic crafts, woolcraft had a special place in Ingushetia. This was largely due to the fact that in highland areas, it was easier to breed sheep and goats – the main sources of wool.

Handmade felt carpets easily tolerate dampness and dry air – these useful characteristics and their decorative qualities made them a necessary everyday item for many nations. Felt rugs attracted attention of various travellers and researchers of the life of the Caucasians as early as in the 19th century. Otto Marggraf wrote that Caucasian felt is “dyed in different colours and covered with ornaments; or multi-coloured felt pieces of fancy shapes are cut off and then sewed together in patterns. The decoration of these carpets demands great skills and taste.”

In his article “Cities, villages, dwellings,” Veniamin Kobychev, the researcher of Caucasia, described the everyday life of the peoples of the North Caucasus. He wrote that the interior and furnishment of highlanders’ houses were simple, and the location of every item was defined and determined by superstitions. Pride of place was taken by a high-back sofa which was covered with “a carpet, mat, or felt, depending on owner’s wealth.”

Women comb wool. The highland region of Ingushetia, 1920s. The State Archive of the Republic of Ingushetia

 

In some villages in Ingushetia isting* (* – here and after the asterisk sign refers to the list of terms which can be found in the end of the article) and khijttafertash* carpets were made not only for domestic use, but also for sale. The lowland villages of Barsuki, Plievo, Altievo, Gamurzievo, and the highland village Goust were the well-known centres of felt carpets production in Ingushetia from the second half of the 19th century and until the beginning of the 20th century.

Felting. The Kabardino-Balkarian Republic. Early 20th century

The technique of felt carpets making in Ingushetia was similar to the techniques used in other parts of Caucasia. For centuries, felt had been known in the Caucasus for its healing properties; it was integral to the design of various domestic items and clothes, and was widely used for the heat insulation of houses. That is why having sheep breeding farms was so important. According to Eugeny Krupnov, “in ancient times, the particular breeds of small sheep and goats were especially popular. Some of them are now known as aboriginal breeds and are still bred by the Tushetians (Tush sheep), as well as by the Vainakhs (the Chechens and Ingush) and some other peoples of highland Dagestan.” The breeds mentioned above refer to small sheep with long wool. Fibres of long wool stick to each other better than those of short wool – this capacity contributes to the durability of felt.

Felting of Isting. Artist: Ekaterina Melnikova

THE ROLE OF WOMEN

The making of felt carpets was a meticulous and laborious process, and it was executed only by women.

Every woman had been learning the technique of rug making from her early youth. A girl would usually make carpets as her dowry, as rugs were deemed valuable presents for her prospective father-in-law and husband. Isting carpets were mainly used to decorate guest rooms, while more austere rugs without ornamentation would cover tapchans (a type of a large couch combined with a table). Every woman and every family used their own exclusive ornaments which were imbued with particular symbolic meanings. The decoration patterns embodied in leather templates were handed down from mothers to daughters (some families keep these templates even today).

Young females trim the edges of ornaments with white inkles. Artist: Ruslan Eldiev

Our respondent, 93 y.o. Boby Khanieva, says that if there was plenty of wool, women would usually card and spin it collectively (but young and mature females worked separately). This practice is known as belkhij (this term describes uncoerced community activities). The most vigorous and active person acted as a coordinator: she would allot a share of wool to each woman and maintain a playful, fancy atmosphere of the working process. There is even a folk adage which describes this labour-intensive practice: “For one person such process is akin to death, for two it is hard work, and for three it is entertainment.”

When belkhij was nearing completion, young men usually came to the working site and organised the lovzar dance. In this situation, one of the women wouldplay traditional melodies on a squeeze-box, and young people would make jokes and set to each other sophisticated riddles which often did not have correct answers. All these simple tricks helped to ease any hard work.

Girl at work. Gvileti, early 20th century. From the archive of Bersnako Gazikov

“The mutual understanding between all workers was necessary to produce highquality felt. It was to be done with care and love, protected from bewitchment,” – notes Tamara Shavlaeva.

THE TECHNIQUE OF FELT CARPETS MAKING

Sheep were sheared in springs and autumns, but felt was usually made out of autumn wool. Sheared wool underwent fulling in river waters, and then women dried and carded it. After that, wool was felted and dyed.

The first step of the felting process started with wool being laid in three layers on a piece of fabric. These layers were tamped with a stick and then sprayed with whey for better grip. After that wool was rolled up, and each roll was put in a warm place for one night. Then the material was rolled over and over again several times, washed with water in an artificially made duct, rolled up and left to dry for several days. Carpets were unrolled while wet to make them dry up. This way several felt pieces were produced and then dyed in different colours. Ivan Shcheblykin, the researcher of Caucasia, notes that “bright yellow, orange, red, bright green, and some other hues” were the most popular tones of Ingush felt carpets. According to ethnographical research, red colour and its shades were popular not only in felt carpets making (where they were used as basic colours), but also in decoration of clothes and headwear. It is likely that red colour conveyed some magical sense, as it was supposed to confer protection against hex and the evil eye. Many other nations of the Caucasus also believed that red has magical properties: for instance, it was said that this colour could protect against smallpox and measles.

The next step was dying. Large pieces of felt were dyed entirely in different colours; durable paints used for this purpose were often made of local plants. For example, black pigment was derived from sea-lavender (limonium), foxtail pricklegrass, glossy buckthorn, the bark of buckthorn and black alder, as well as from birch bark. Yellow paint was made of maple leaves (acer laetum), smoketree, and from stems and roots of barberry. The bark of buckthorn and willow, and the leaves of nettle and smoketree were known to contain brown pigment. Flowers of gentian and Caucasian belladonna, as well as berries of bilberry were used to obtain violet pigment. Thin-leaved peony (paeonia tenuifolia) and berries of bilberry helped to derive green pigment, while bark of buckthorn, roots of sorrel and bilberry berries – red pigment. The carpets werealso dyed with the help of nettle and beech nuts. Of course, once aniline dyes were introduced to Caucasia, the process of dying was facilitated. But whereas these new pigments allowed to obtain diverse and very bright colours, Ingush women continued to follow traditional colour patterns while making felt pieces. This is explainable: the resistance to fading could only be guaranteed by plantbased pigments.

However, not everyone could make their own paints due to the complicacy of the process. Therefore, in almost every village there was a person who collected roots, stems, leaves, and berries of different plants during the year and then produced paints from them. This person could also dye some woollen or fabric pieces for money. Mukharbek Akhilgov, the Elder of the village Goust in the highland region of Ingushetia, remembers an Ingush woman who lived in Angushta in the first third of 20th century (currently this village is known as Tarskoye) and dyed felt carpets: “She could obtain very beautiful colours, but she never told anyone her secrets.”

In the village of Mochkhi-Yurt (now Bazorkino) there was a man called Musi Shakhmurziev who specialised in the dying of felt goods. Skillful dyers could produce bright, colourful, and subdued shades at the same time: white, black, dark and light blue, green, brown, yellow, orange, grey, red, beige, as well as silver and gold, or ash and mouse grey, or even mixed tints (black-and-white or spotted patterns).

The patterns are cut out of felt pieces of different colours. As they have the same shape, they can interchange one another

These three ornaments of the same pattern but of different colours were obtained this way

The ornaments were cut out with the help of calfskin templates that passed down from generation to generation. This fact and the deep semantic meaning of the ornaments explain why the decoration of Ingush felt carpets has been sticking to archaic patterns.

After the soaking stage was completed, all parts of a carpet were dried in shadow. “After all the parts are dry, the final fitting is done, and the pieces are sewed together,” – writes Ivan Shcheblykin. “Every single piece of the pattern is trimmed with white woollen inkles.”

Every element of the ornamentation was trimmed with an outline; the edges were decorated with pieces of fabric sewed to it, or with fringe.

Photo by K. Akiev. State archive of Ingushetia republic

 

 

THE MEANING OF ORNAMENTATION

Vera Ivanovskaya describes Ingush ornaments as symmetrical and full of floral elements; she adds that it can be characterised by “rhythmicity and the ‘wideness’ of the rhythm.”

Lidia Fokina notes that in the more recent examples of Ingush felt carpets one can notice “the signs of more and more concrete thinking: figural elements (images of deer, horses) are becoming integrated into zoomorphic, hornlike, or (conventional) floral ornaments.”

The ornament of Ingush felt carpet. 1861

The ornament of Ingush felt carpet. 1863

V. Tataev and N. Shabanyats note that the decorative compositions of carpets consist of “stylised ornaments, symbolic figures of a sun, stars, crescents, deer horns, circles – both full and irregular ones, – rectangles, rhombi, swirls, and other motifs that are harmonically combined to comprise a well-rounded artistic image.” Ingush carpets are characterised by “the conciseness of the artistic medium, austere rhythmical composition, outlined conventional patterns, their abundance and decorativeness.”

The stylised figures of animals are the most common element of Ingush felt carpets. For instance, deer horns were the most widespread pattern to be used by Ingush rug makers, and it could be found in all areas of the North Caucasus. The figure of deer had a particular meaning in the cult beliefs of the local people.

The ornament of Ingush felt carpet. 18th century

Floral patterns of Ingush carpets are usually located in the centre of the rug’s composition and are represented by tulip-shaped flowers, dainty buds, curls and outgrowths that look like bindweed when combined with flowers; sometimes trefoil leaves can also be found.

Many astral and anthropomorphic pictorial elements which are in the core of the Ingush ornamental tradition can be dated back to the pre-Islamic era: examples include figures of snakes or wave-shaped and zigzag lines.

Solar symbols can also be frequently found in Ingush felt carpets, mostly in the compositional centres of rugs’ ornamentation. The image of a sun, as well as waves and triangles had a magical meaning. The role of these sacred symbols in the culture of Ingush people and Ingush carpets demands special attention. Vladimir Markovin wrote about these symbols the following: “It is possible that some of them expressed concrete ideas, in other words, they were pictograms.” Markovin also conjectured that “all these pictures were intended to helphighlanders in their uneasy daily life;” they served as “invocations, entreaties, amulets.”

After the Ingush converted to Islam, the ornamentation of felt carpets gained new elements, such as ‘rosettes’ – stars, crescents, lotus or tulip-shaped flowers.

THE SONG OF PYATIMAT

There is a song in Ingush folklore which is called “The illy of how the tower was built” (illy is a term which refers to the type of Ingush epic songs). This song tells the story of an Ingush woman Pyatimat who created fancy ornaments for her carpet, inspired by the beauty of “mountain meadows,” heavenly body – the moon, and “stars, her friends.”:

“…After that, they started to feast, laying a large felt piece on the grass,

A felt piece made by Pyatimat and the six daughters of hers…

Many nights Pyatimat has not slept, with her eyes being closed she lay,

And her young star was sailing the unchanging blue sky,

And her moon was the highest in the firmament.

Surrounded by small dancing stars, her friends,

Old Pyatimat was roaming around mountain meadows,

Picking up flowers and herbs that she needed so badly!

 

Three times Pyatimat laid pieces of felt one on another,

With her hands dry as eagle’s feet, she drawn an ornament she saw in her dream,

And a knife touched the felt piece, scrunching, as ploughs in highland fields, –

Her dream came true, it turned into the bright rug of the valley…

Pyatimat was cutting piece after piece, whispering her dreams,

And her six daughters were nodding in tune…

For twelve days these six maidens were sewing

While old Pyatimat told them what she was doing

As she was young… By the thirteenth day, the felt rug was ready,

Pyatimat closed her eyes and fell into the dark, as a moonless night, eddy…

For twelve days the six maidens were sewing,

To outline the edge of the ornament with white fabric.

Then eight young men unfolded the rug made by old Pyatimat:

Behold! The star of her youth spread out five golden arms,

And the young moon, Pyatimat, is here – she flows by and charms,

The young moon, Pyatimat, and six stars next to her sail the sky,

The six stars of her six daughters flow, with sparkling eyes,

The garland from Hud-Huderesh enlaces them, while the stars have created a path –

Flowers, deer horns, and the herbs of mountain valleys – all are there,

All are embraced by the mountain dusk with its bright and crimson lines,

While the spring of life was watched by two hundred and sixty eyes!”

 

…………………………………………………………….

*Classification and Terminology

There are several types of felt carpets: isting, fertash, and khijtta-fertash.

Isting is a term which refers to felt carpets with sewed-on patterns made of inkles or leather of different kinds. Isting carpets (plural istings) were used to cover beds, tapchans, chests, et cetera. It is still not clear why this term has been used to describe ornamented felt carpets, as its etymology is not known. It is possible though that the term isting is somehow related to istij – this word refers to married women (and it was married women who were predominantly engaged in felting processes).

The term fertash describes coloured pieces of felt without any ornamentation. They were commonly used to cover surfaces of tapchans or wagons, and also as floor carpets and bed mattresses. Fertash felt is very firm and steady, and it is usually thicker than felt for istings.

Khijtta-fertash are felt carpets made of several pieces of coloured materials that comprise an ornament. They are sewed together and decorated with white inkles that outline the edges of patterns. These carpets were not used on daily basis and were hanged on walls as a means of decoration.

There are many words in the Ingush language that refer to felt*: *the terms are given in Ingush with phonetic script.

  • The word “кIувс” [kʲʼuws] means “carpet” (felt or woven).
  • The word “бIегIинг” [bʲɛɡinʁ] means “felt,” whereas the piece of felt is referred to as “бIегIинга чIегилг” [bʲɛɡinʁɑ ͡tʃʼɡilgj].
  • “Ферт” [fɛrt] is the term to describe not only felt carpets, but also burkas made of felt.
  • “Хетта-ферта” [χɛttɑ-fɛrtɑ] is the word which describes felt carpets made of several patterns which are sewed on one to another. This term literally means “the combined pieces of felt” (as khetta [χɛttɑ] means “combined,” “sewed”).
  • “Истинг” [istinʁ] – large pieces of felt, felt rugs (istings).

 

Other terms:

  • “Инз” [inz] – inkles made of white threads. They are used to outline patterns on the isting carpets.
  • “Къенж” [qʼjɛnʒ] – short fringe which is used to trim sole-coloured felt carpets.
  • “Энж” [ənʒ] – 4-5 cm wide inkle which is used to trim all the sides of a carpet with the inner stitches.
  • “Кха-йокъ” [qɑː- joqʼ] – alkali. It was needed to clean the autumn wool of sheared sheep, to wash out fat and sweat from do (d) (animals’ fatty spew, see below). Alkali was produced out of several ingredients: yellow clay, wood ash, and animal fat which were taken in proportion 1:1:1 and boiled for approximately 35-40 minutes (while 1,5-2 hours are needed to produce soap).
  • Do (d) – fatty spew which accumulates in the sheep’s wool before the autumn shearing.

Subscribe to the newsletter
Thank you for your subscribing
Free monthly vector ornaments in your mailbox! Subscribe and use ornaments for all your creative needs for free!                 Free monthly vector ornaments in your mailbox! Subscribe and use ornaments for all your creative needs for free!                 Free monthly vector ornaments in your mailbox! Subscribe and use ornaments for all your creative needs for free!